Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

110

гибко повернулась на спину и начала  робкими  рывками  развязывать  тесемки,  с  гримасой    стыдливости сдергивать непослушный халатик  и,  уже  бесстыдно  вытягивая  возле  него длинное молодое  тело,  открыв  маленькую  млечно-нежную  грудь,  торчащую розовым острием соска, опять, зажмурясь, ощупью нашла его руку  и  провела ею но своим целующим губам, по шее, по груди, ознобно дрожа  и  всхлипывая сквозь стук зубов.

    "У меня никогда еще этого не было. Только тогда,  в  окружении...  -  с ужасом подумал он, стараясь сдержать и не сдерживая передавшуюся дрожь  ее зубов. - Но ведь она немка, а я русский офицер..."

    - Эмма... Эмма...

    И он, оглядываясь на дверь, пересохшим  голосом  невольно  повторял  ее непривычное на звук имя, весь пронизанный знойным током,  испытывая  стыд, растерянность    от    своей    нерешительности    и    преодолевая      унижение нерешительности, убеждая себя, что это уже никогда  не  повторится  в  его жизни, губами отвел с замершего лица ее желтые, влажные, пахнущие  сладкой карамелью волосы, приник, вдавился губами в ее ищущий, подставленный рот.

    ...Они лежали на чердаке среди неумятых груд старого  сена,  и  он  все время чувствовал, что она из темноты смотрит на  него;  в  лучике  лунного света, проникающего через щель крыши, глянцевито  поблескивали  ее  глаза; она говорила, вздрагивая:

    - Слушай, почему ты отодвинулся? Ты  брезгаешь  мной?  Правда,  мы  так давно не мылись. Какие мы потные, грязные... Слушай, мы  не  прорвемся  из окружения. Они утром войдут в деревню. Слышишь, как тихо?

    - Да.

    -  Я  сегодня  почему-то  испугалась  смерти.  Ты  помнишь    Клаву    из противотанковой батареи?

    - Да.

    - Ее убило утром, когда мы хотели второй раз прорваться. Ты видел,  как ее убило?

    - Нет.

    - Хорошо, что ты не видел. В воронке осталась  санитарная  сумка.  Нет, клочки - вата, бинты... и что-то еще  страшное.  А  она  была  красавицей, помнишь? Вы все глазели на нее, когда она приходила ко мне.  Но  она  была недотрога. И никто из вас... Я и сейчас помню, какие были прекрасные у нее глаза! И фигура. Как статуэтка. И ничего нет. И вот - все...

    Он молчал, у него не было  сил  пошевелиться,  ответить  ей,  вспомнить глаза и фигуру  Клавы,  санинструктора  противотанковой  батареи,  где  не осталось  на  второй  день  окружения  ни  одного  целого  орудия.  Тогда, расталкивая сено, она пододвинулась  ближе  к  нему,  прижалась  боком,  с задержанным  дыханием  завела  одну  руку  за  его    шею,    другой    стала расстегивать пуговицы на его пропотевшей за три дня  боев  гимнастерке  и, расстегнув пуговицы, неуверенно просунула маленькую кисть к потной, липкой его груди; ее  узкая,  огрубелая,  несколько  дней  не  мытая  ладонь  так незнакомо-нежно и так  выжидающе  гладила  его  грудь,  касаясь  кончиками пальцев его подмышек, что он подумал, внезапно замерзая от темной ревности и от этих порочных прикосновений: "С кем у нее было так?"

    - Слушай, у меня есть спирт в сумке, - зашептала  она,  похоже,  плача, частым нажатием губ целуя его в  кран  рта,  -  дать  тебе?  Хоть  спиртом обтереть лицо. Только не смотри на меня. Я сейчас... Может, так нам  будет лучше. Мы не вырвемся из этого окружения,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту