Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

108

подносик на комод,  обеими  руками бережно, будто хрупкую  вещь,  взяла  с  комода  еще  довольно  новенький, незалистанный разговорник, сделала шажок к постели, опять полуприседая:

    - Bitte schon, Herr Leutnant.

    Он развернул разговорник, пролистал главы: "Допрос пленных",  "Разговор в сельской местности" ("А, все не то, все не то!"), остановился  на  главе "Разговор с мирными жителями", сказал в приготовленном внимании  к  нужным фразам:

    - Noch einmal... Langsamer  sagen  Sie,  bitte  [Еще  раз...  Говорите, пожалуйста, медленнее (искажен.)].

    - Ich bleibe-e... hier... mein Haus...  mein  Zimmer...  [я  остаюсь... здесь... мой дом... моя комната] - для чего-то сама  коверкая  грамматику, протяжно заговорила Эмма и при этом напряженнее и напряженнее прикладывала щепотку пальцев к груди, отрицательно качала головой. - Ich, ich... bleibe hier... Haus...

    Наморщив лоб, он старательно искал в  разговорнике  соответствующие  ее словам ответы ("Haus" и "Zimmer" были известны  со  школы)  и  не  находил ничего подходящего, кроме никчемных  сейчас,  воинственных  вопросов,  что произносят надсадным криком между автоматными очередями: "В вашем доме  не прячутся немецкие солдаты?", "В верхних комнатах никого нет?", "Кто хозяин этой квартиры?"

    - Не понимаю... Nich verstehe [не понимаю], - бормотал он,  сердясь  на себя. - Как болван немой! Что вы говорите? Haus? Zimmer?

    - Ein Moment, Herr Leutnant! Entschuldigen Sie... [извините]

    Она  села  на  край  постели,  заглядывая    в    разговорник,    тихонько наклонилась, овеяв сладковатым запахом волос,  сокровенно-теплым  телесным запахом халатика; он рядом, избоку увидел край  ее  ясного,  внимательного глаза, веснушки на щеке, край  нежной,  шелковистой  брови  и,  покрываясь жаркой испариной от ее близости, непроизвольно отодвинул ноги под периной, ставшей неимоверно  тяжкой,  душной,  подумал  с  мгновенным  и  привычным опасением:

    "Зачем я позволяю ей  смотреть  в  разговорник?  Это  все-таки  военная тайна... Зачем она села на постель? Надо ей об этом сказать".

    - О! - воскликнула она, водя  мизинцем  по  строчкам  и  обрадованно  и вместе виновато попросила его шепотом: - Lesen Sie russisch, Herr Leutnant [читайте по-русски, господин лейтенант].

    "Как ей сказать? Как?"

    Он не совсем отчетливо разобрал строчки под ее мизинцем  с  обгрызенным ноготком и не сразу прочитал вопрос по-немецки, суть которого  стала  ясна лишь по переводу на русский язык: "Вы беженцы? Из какого города?" -  "Нет, это наш дом, мы остаемся здесь".

    - Ich bleibe. Ich bleibe... Kurt in Hamburg, ich bleibe [Я  остаюсь.  Я остаюсь. Курт - в Гамбурге, я остаюсь], - говорила Эмма тихо, убеждающе  и страстно, и тут он на ощупь догадался, что она умоляет, выпрашивает у него разрешения, хочет остаться здесь и боится, что ей не позволят этого - быть в доме, занятом русскими солдатами.

    "Но почему ушел Курт, а  она  осталась?  Ушел  ли  он  действительно  в Гамбург? - возникло подозрение у Никитина. - И почему  она  обращается  ко мне, а не к Княжко? Ведь он допрашивал их вчера. Имею ли  я  право  ей  не разрешить жить в своем доме? Глупо!.. Если она осталась, то нет сомнения - Курт не ушел в лес..."

    - Гут...

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту