Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

15

лицо.

        Он крепко обнял ее, ставшую привычно податливой.

        «Опять, все опять началось», – подумала Шура с тоской, когда они шли к батарее.

        Ермаков говорил ей устало:

        – Я рвался сюда. К тебе. Неужели не веришь?

        «Нет, я не верю, – думала Шура, – но я виновата, виновата сама… Ему нужно оправдывать ненужную эту любовь, в которую он тоже не верит… Все временно, все ненадежно… Он рвался сюда? Нет, не я тянула его. Он относится ко мне как вообще к любой женщине, ни разу не сказал серьезно, что любит. Только однажды сказал, что самое лучшее, что создала природа, – это женщина… мать… жена… Жена!.. Полевая, походная… А если ребенок? Здесь ребенок?» Злые, внезапные слезы подступили к ее горлу, сдавили дыхание.

        А он в это время, сильно прижимая ее плечо к своему, спросил обеспокоенно:

        – Ну, почему молчишь?

        Тогда она ответила, сглотнув слезы:

        – В батарею пришли.

        В отдаленном огне ракет возникли темневшие между деревьями снарядные ящики. Силуэт часового не пошевелился, когда под ногами Бориса и Шуры зашуршали листья.

        – Там, у ящиков! Часовой! – окликнул Ермаков. – Заснули? Унесут в мешке к чертовой матери за Днепр!

        Круглая фигура часового затопталась, задвигалась, и тут же ответил обнадеживающий голос Скляра:

        – Я не сплю, нет. Я слушаю, как ветер свистит в кончике моего штыка. Все в порядке.

        – Так уж все в порядке? – сказал Ермаков, поглядев на скользящий по кромке берега голубой луч прожектора. – Немцы жизни не дают, а ты – «в порядке»…

        – Так точно. Вчера искупали. Нас и пехоту. А пехота вся на этот берег – назад. Как мухи на воду. Все обратно, на остров… А если опять искупают?

        – Позови Кондратьева, – приказал Ермаков.

        – А он старшину с ездовыми к саперам повел.

        – Узнаю интеллигента. Не мог послать Кравчука, – насмешливо сказал Ермаков. – Пошли, Шура, к ним.

        – Куда? – Шура стояла, опустив подбородок в воротник шинели.

        – К саперам.

        – Не надо этого. Не надо! – неожиданно страстно попросила она. – Зачем тебе?

        Он посмотрел на нее удивленно. Никогда раньше она не вмешивалась в его дела; просто он не допустил бы, чтобы она както влияла на его поступки. Но почемуто сейчас, после близости с ней, после ее приглушенных слез, к которым он не привык, которые были неприятны ему, он не мог рассердиться на нее. И он ответил полушутливо, не заботясь, что подумает об этом Скляр:

        – Война тем война, что везде стреляют. Значит, ты не разлюбила меня, Шура? – нагнулся, отцепил шпоры, небрежно кинул их на снарядный ящик. – Спрячь, Скляр.

        – Это уж верно, демаскируют, – согласился Скляр. – Ни к чему. А мне как, товарищ капитан? К вам опять в ординарцы? Или как?

        С дороги, гудевшей сквозь ветер отдаленным движением, голосами, внезапно вспыхнули, приближаясь, покачиваясь на стволах сосен, полосы света.

        Скляр сорвался с места, суматошно крича:

        – Стой! Гаси свет! Куда прешь? Не видишь – батарея? Гаси фары, говорят!

        Фары погасли.

        – А мне батарею и не нужно, не голоси, ради Бога! Вконец испугал, колени трясутся. Мне капитана Ермакова.

        Низкий «виллис», врезаясь в кусты, затормозил, и по невозмутимому голосу, затем по легким шагам Ермаков узнал

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту