Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

106

рукавов цветного халатика, и,  держа  подносик,  боком вошла Эмма, закрыла дверь коленкой, заспанно и  робко  улыбаясь  вроде  бы одеревеневшими губами:

    - Guten  Morgen,  Herr  Offizier,  guten  Morgen!..  [С  добрым  утром, господин офицер, с добрым утром!..]

    - Guten  Morgen,  -  ответил  Никитин,  стесненный  этим  ее  приходом, удивленный необычным видом этого  подносика  с  чашечкой  кофе,  наверное, предназначенного для него, и, не сумев скрыть первой неловкости, покраснел и, запинаясь, усиленно напрягая школьные знания немецкого языка, попытался спросить:

    - Was ist das? Warum? [Что это? Почему?]

    - Ihr Kaffee,  Herr  Offizier.  Bitte  schon  [Кофе,  господин  офицер. Пожалуйста].

    Покачивая        полами          халатика,          она          подошла          несмело, предупредительно-ласково кивая, поставила подносик на край постели, и  он, до растерянности смущенный, даже отодвинул ноги под  периной  подальше  от подносика, глядя на нее тупо-невыспавшимися, вопросительными глазами.

    - Was ist das? Warum? - проговорил он одну и ту же школьную фразу.

    - Bitte sehr, Herr Offizier, bitte sehr. Guten Morgen!

    - Guten Morgen, - пробормотал он, томясь и не находя, что сказать ей на ее улыбку, как возразить по поводу кофе, принесенного ему в постель.

    - Bitte sehr.

    Она  тоже  в  замешательстве  сделала  вчерашнее  полуприседание  возле постели,  ее  раздвинутые  волнением  серо-синие    глаза    с    осторожной, прислушивающейся улыбкой смотрели на губы Никитина, а он ощутил: в комнате по-утреннему запахло туалетным мылом или едва  внятным  одеколоном  (запах этот встречал Никитин в немецких офицерских блиндажах, и так же по-немецки источали лавандовую сладость вещи здесь, в пустом доме, когда  они  заняли его). И он зачем-то  подумал,  что  она  по  аккуратной  привычке  умылась недавно холодной водой с  ароматическим  мылом,  -  ее  желтые,  казалось, сплошь выгоревшие на  солнце  волосы  были  по-новому  опрятно  причесаны, отливали золотистым блеском; и еще бегло увидел он детские, густые, как  у мальчишки,  веснушки,  они  весело  пестрили  ее    лицо    вокруг    чуточку вздернутого носа, и  лишь  один  рот  был  прежним  -  некрасиво  вздутым, искусанным.

    Он отвел  взгляд,  вспомнив  ее  придушенной  подушкой,  распростертой, раздавленной в постели, где сейчас лежал он,  ее  зажатые  вскрики  "nein, nein", ее в сопротивлении двигавшееся колено под лунным светом из окна,  и со стыдом от того, что она должна была  помнить  это,  почувствовал  влагу испарины на лбу.

    - Danke [спасибо], - чрезмерно официально сказал он, напуская  на  себя строгость, и в то же время подумал: "Как это неудобно -  кофе  в  постель. Чего она ждет? Пока я выпью кофе? Что за обычаи? И что делать?"

    Он решился  и  сел  на  постели,  придерживая  перину  на  груди,  взял крошечную фарфоровую чашечку, отпил глоток  теплой  горьковатой  жидкости, помедлил из-за неуверенности, отпил еще глоток, опустошая всю  чашечку,  и поставил ее на подносик.

    - Danke,  -  сказал  Никитин  и,  чтобы  как-то  выказать  необходимую, вероятно, в таких случаях  особую  благодарность  за  оказанное  внимание, сконфуженно  солгал:  -  Прекрасный  был  кофе.  То    есть...    wunderbar,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту