Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

102

- Вот гад! -  пренебрежительно  сказал  Меженин,  не  то  имея  в  виду ефрейтора, не то Курта. - Повесить мало! Всех до единого! Я б им припомнил "хайль Гитлер!". Они б у меня покрутились!

    Гранатуров, расставив ноги, медленно покачивался с носков  на  каблуки, скулы его заметно теряли смуглоту, приобретали серый оттенок.

    - Значит?.. Отказывается говорить? Так я понял, Княжко? - сниженным  до подземного рокота басом выговорил Гранатуров, зрачки его вдруг  слились  с шальной жутью глаз, и он дико тряхнул головой в сторону двери. -  А  ну-ка выйдите все, только братца немочки оставьте! Я поговорю с этим  онанистом, как фрицы с моим отцом и матерью в  Смоленске  разговаривали!  Он  у  меня шелковым станет, мразь  вервольфовская!..  Они  еще  будут  вокруг  нас  с автоматами ходить!

    - Змеиное семя! Чикаемся с ними! Все они тут - фашистское отродье, душу иху мотать!.. - выматерился Меженин жестоко. - Наших людей мучили,  а  тут еще молчит, выкормыш гитлеровский! Стрелял вчера?

    Никитин слышал о чем-то страшном, детально  неясном,  что  случилось  в сорок первом с семьей Гранатурова в  Смоленске  (отец  его,  кажется,  был директором школы, мать - учительницей), о чем  сам  он  мало  говорил,  и, подумав об этом, тут же увидел сплошной оскал  зубов  на  посеревшем  лице комбата, увидел, как напряглись слоновьей силой его плечи и чугунной гирей дрогнул и повис вдоль тела пудовый кулак.  Он  никогда  не  замечал  этого ослепленного, ярого, звериного проявления в  нем,  и  почему-то  мелькнула мысль, что одним ударом Гранатуров легко мог бы  убить  человека.  Но  это звериное, темное, неосмысленное проявилось и у Меженина там, с  немкой,  в мансарде, точно бы зараза насилия полыхнувшим пламенем внезапно прошла  от него к Гранатурову, как  проходит  безумие  по  толпе,  слитно  опьяненной жаждой мщения при  встрече  человеческого  существа,  вовсе  не  сильного, растерянного, несущего в себе понятие врага, - поверженный враг, еще жалко сопротивляясь, порой вызывает ненависть более острую, чем враг сильный.

    Это не понял, а инстинктивно почувствовал Никитин, и в  ту  же  секунду пронзительный взвизг немки  прорезал  тишину  комнаты  -  с  рыданием  она кинулась к Курту, по жестам, по  голосам,  по  взглядам  догадываясь,  что должно было произойти сейчас; она вцепилась в шею брата  и,  наклоняя  его маленькую голову к своему лицу, хватая  его  помертвевшее  лицо  скачущими пальцами, повторяла одно и то же с мольбой:

    - Kurt, Kurt, Kurt!.. Antworte!.. [Отвечай!]

    - Меженин! - заревел Гранатуров,  надвигаясь  на  Курта.  -  Убери  эту мокрохвостку к едреной матери! Выйдите все!  Я  поговорю  с  ним!  И  этот слюнявый скорпион стрелял в нас? А, Меженин?..

    Меженин плюнул на ладони,  растер,  будто  бы  дрова  рубить  собрался, обеими руками схватил немку за плечи,  рванул,  оторвал  ее  от  Курта,  и тотчас же  неузнаваемый,  накаленный  голос  Княжко  хлестнул  зазвеневшим выстрелом:

    - Назад!..

    И, сделав два  шага,  подобно  разжатой  стальной  пружинке,  оттолкнул Меженина локтем и, бледнея, стал между  Гранатуровым  и  Куртом,  произнес непрекословным голосом приговора и Гранатурову и себе:

    - Это вы сделаете только в том случае,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту