Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

4

Скворцова,  стиснул  его, поцеловал в нотную щеку звучным поцелуем. -  Мне,  старику...  спокойно... Спасибо, да... Идите, идите же, - забормотал он, уже оттолкнув  Скворцова, и, почему-то нахмурившись, отвернулся со  странно  блестевшими  глазами  и тотчас сердито  крикнул  майору  Рыжникову:  -  Ну,  ну!  Что  вы  стоите? Следующий стреляющий!

    ...Был вечер необычайно тихий,  теплый;  закат  над  лесами  мерк,  еще светясь, и в высоком позеленевшем небе покойно таяла перистая  гряда  алых облаков. И там, среди этой пустоты заката, мохнато зашевелилась, замерцала первая ясная вечерняя звезда.

    Мы шли со Скворцовым по берегу реки, точно застывшей в  своем  течении, шли мимо розовеющих заводей, медовой  свежестью  недавно  скошенного  сена тянуло с лугов.

    Скворцов вдруг улыбнулся и сказал:

    - А вы умеете плавать? Искупаемся?

    Мы разделись на берегу, под песчаным обрывом. Песок, нагретый за  день, был еще ласково-тепел, плотен. Скворцов взобрался  на  бугор,  разбежался, весело что-то крикнул мне и нырнул с обрыва в спокойную гладь заводи.  Его гибкое бронзовое тело мелькнуло в воздухе и почти бесшумно ушло в  розовую воду. Он вынырнул минуты через две и легко и сильно поплыл к тому  берегу, оставляя за собой тонкую рябящую полосу на воде.

    Я нырнул в теплую, будто парную, воду, поплыл к нему.

    Через несколько минут мы  сидели  на  берегу  и  курили.  Скворцов,  со слипшимися ресницами, с влажными волосами,  свежий,  сильный,  смотрел  на линяющий малиновый свет возле берега, говорил:

    - Вы спрашиваете, почему я решил стать офицером? Я коротко расскажу.

    В войну мама отвезла  меня  из  Ленинграда  в  Крым,  к  своей  сестре, учительнице. Мне было тогда семь лет,  кажется.  Война  все  же  дошла  до Крыма, мы никуда не  успели  уйти,  в  общем,  остались  в  оккупированном городке. Я не буду подробно рассказывать, - вы знаете,  что  это  такое... Главное - голод. Шли мы однажды с тетей по улице, и  вдруг  она  упала  от истощения, я никак не мог ее поднять. Увидел какой-то немец,  остановился, засмеялся, потом вынул из кармана сушеную  тарань,  говорит:  "На,  бабка, кушай", - но в руки тарань не дал, а бросил в  пыль  и  ногой  подтолкнул: "На, на". Тетя тарань взяла, отдала мне и сказала: "Брось ее через  забор, слышишь?" И я швырнул ее подальше, а так и хотелось зубами впиться в  нее. Однажды налетели на бухту наши самолеты, стали бомбить, у немцев  затонула баржа с продуктами. Узнав,  тетя  оживилась.  Говорит:  "Теперь  мы  будем ходить в бухту, плавать, закаляться - надо жить".

    Она была крымчанка, плавала здорово, а я - как утюг. Но  мы  сходили  с тетей в бухту только два раза. По взрослым в море немцы без предупреждения стреляли из автоматов, а на мальчишек не обращали  внимания.  Была  осень, море стало холодным, сводило ноги, а  тетя  каждый  вечер  говорила:  "Все время плавай в бухте, ныряй. Старайся  быть  больше  в  море,  привыкай  к холоду, это нужно. Потом поймешь. От этого зависит все".  Целыми  днями  я торчал в море, нырял и выучился плавать.

    Потом тетя посоветовала мне нырнуть на том месте, где затонула баржа, - узнать, что там за продукты. Я нырнул,  чуть  не  задохнулся,  но  все  же достал банку с консервами. Принес домой. И она сказала: "Ныряй, еще,  еще, без конца ныряй, но когда нет рядом немцев".

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту