Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

100

скомандовал    Гранатуров, оборачиваясь к уныло поникшему под его командой немцу.  -  Что  шелестишь, как мышь в крупе? Конкретно спросите его, Княжко! Из вервольфа он? Да  или нет?..

    Стало тихо. Немка  всхлипнула,  и  увеличенные  глаза  ее,  наполненные влагой, еще больше  раздвинулись,  замерли  на  нетерпеливо-требовательном лице Гранатурова - гулкий раскат  его  баса  повторным  громом  ударил  по комнате:

    - Конкретно - да или нет? Фашист он или сосунок всмятку? Каким  образом оба очутились в этом доме?

    Княжко покривился, будто от тупой боли, сказал бесцветным голосом:

    - Перестаньте кричать, как на базаре... - Он  говорил  спокойно,  но  в тоне его накалялась тихая ярость. - Курт по фамилии  Герберт,  шестнадцати лет, месяц назад взят в вервольф, в боях не участвовал. Во  что,  впрочем, можно поверить. Дальше.  Курт  Герберт  родной  брат  этой  девушки,  Эммы Герберт. О чем сказали оба.

    - Брат и сестра? Хо-хо! Знаем мы это! А видать, спят в одной постели, - проговорил  Меженин  зло,  однако  Гранатуров,  заглушая  его,  настойчиво повторил вопрос:

    - Каким образом оба очутились ночью в этом доме? Цель? Какая цель  была у обоих?..

    - Вы что - меня допрашиваете? - спросил без интонации в голосе  Княжко, и тихая ярость все упорнее нарастала в его глазах.  -  Так  вот,  слушайте внимательней! Как заявили Эмма Герберт и Курт Герберт, они  хозяева  этого дома.  Представь,  обнаружились  хозяева,  -  Княжко  вскользь  усмехнулся Никитину, перевел дальше: - Жили здесь втроем с  дедом,  как  я  понял,  с отставным полковником. Gropvater ist Oberst?  [Дед  полковник?]  -  быстро спросил он  обоих  по-немецки,  еще  раз  уточняя  для  себя,  и  в  ответ молоденькая немка как-то уж очень поспешно закивала ему, лепеча с надеждой и  заискивающим  согласием:  "Ja,  ja,  Oberst...  Reichswehr"  [да,    да, полковник... рейхсвер]. - Да, отставной полковник,  семидесяти  пяти  лет. Месяц назад  выехал,  а  точнее,  конечно,  удрал  в  Гамбург,  поближе  к англоамериканцам. Вероятно, как  я  думаю,  боялся  нашего  прихода.  Эмма Герберт осталась охранять  дом.  Тридцатого  апреля,  когда  стали  летать советские самолеты, ей стало страшно одной в доме, перевожу дословно,  она взяла продукты из дома и стала  жить  у  подруги  в  этом  же  городке,  в каком-то сарайчике.

    - Дед полковник в Гамбурге у американцев, эта... козочкой  в  сарайчике жила. А этот Курт... Черт Иваныч в  лесах  с  автоматом  шастал?  -  резко выговорил Гранатуров. - Ничего себе хозяева! С целью разведки в  свой  дом вместе с сестричкой пришел? Что им тут вдвоем нужно было? Вот главное! Кто их послал?

    Тихая  ярость,  готовая  вот-вот  выплеснуться  вспышкой  (как    ожидал Никитин), пригасла в  глазах  Княжко,  он,  похоже,  намеренно  не  придал значения последнему вопросу Гранатурова и, обращаясь  к  одному  Никитину, заговорил невозмутимо:

    - У меня, видишь ли, нет желания пристрастно допрашивать, а  тем  более воевать с грудными детьми. Особенно - вот с этими. Это первое. Второе. Эти наивные дети узнали, что Берлин взят, пережидать нечего, и решили  бросить дом, двинуть в Гамбург к своему престарелому  и  перепуганному  нашествием русских гроссфатеру. Взять

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту