Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

99

    - Ничего  особенного,  -  ответил  Никитин,  соображая,  что  объяснять подробности - значит усложнить все,  заранее  вмешивать  дотошную,  всегда придирчивую комендатуру в  дела  батареи.  -  Перестарался  часовой.  Сами выясним причины.

    -  Открывать  стрельбу  ночью  в  немецком  городе  -  это  не  "ничего особенного", а ЧП, -  неподатливо  возразил  офицер.  -  Вчера,  например, обстреляли штабную машину в лесу, да будет вам известно. Один  наш  солдат убит, два офицера тяжело ранены. "Ничего особенного". Все трезвы  в  вашей батарее?

    И он с недоверием приблизил свое строгое, немолодое лицо, беззастенчиво принюхиваясь к дыханию  Никитина,  затем  оглянулся  на  солдат:  они  уже группами  столпились  в  дверях  комнат,  смотрели  оттуда  объединение  и недобро, а сержант Зыкин в угрюмой замкнутости каменно уставился на огонек плошки. Взвод, не сговариваясь, общим молчанием поддерживал Никитина перед чужим начальством, хотя сейчас он сам до конца не  сознавал,  почему  лгал офицеру из комендатуры и почему полностью не верил в серьезность того, что мог по долгу службы предполагать патруль.

    - Насчет  выстрела  мы  разберемся,  -  проговорил  Никитин.  -  Больше вопросов нет? Я должен идти.

    Офицер выждал немного.

    -  Смотрите,  лейтенант,  смотрите  в  оба!  Распущенность  в  условиях Германии знаете до чего доводит?

    - Будем смотреть в оба. Знаем.

    Когда  же  патрули  выходили,  мимо  них  боком  вскользнул,    суетливо втиснулся клином меж их телами часовой, едва не запутавшись в плащ-палатке офицера, что заставило его удивленно  откачнуться,  загремел  сапогами  по коридору к Никитину, выговаривая на бегу:

    - Нету, ничего нету, товарищ лейтенант!

    - Голову сломите! - остановил его  Никитин.  -  Как  следует  осмотрели вокруг дома?

    - Чисто на карачках по всем уголкам облазил, товарищ лейтенант.  Ничего нету!

    - Хорошо, идите на пост. И не  дремать,  ясно?  -  И,  подумав,  сказал ожидавшему приказаний Зыкину: - Проверьте часовых у орудий,  пока  тревоги не было.

    В столовой продолжался допрос.

    Мальчишка-немец, заикаясь, опустив маленькую птичью голову, отвечал  на вопросы Княжко, очки сползали на кончик остренького  потного  носа,  он  с робостью глотал слюну в паузах между словами,  вид  его  был  все  так  же нелеп,  жалок,  пришиблен,  и  Княжко    не    перебивал    его,    выслушивал сосредоточенно-упрямо после каждой своей фразы.

    Гранатуров, придерживая здоровой рукой раненую руку, ходил по  комнате, мерил  ее  шагами,  то  и  дело  глыбообразно  возвышаясь  позади  Княжко, подозрительно гмыкал, издавал горлом густые мычащие  звуки,  одними  этими звуками сомневаясь,  не  доверяя  робкому  лепетанию  на  немецком  языке, которое, казалось, не  могло  быть  доказательным,  обмануть  его,  как  и пришибленный вид пленного. Меженин стоял  за  спиной  немки,  презрительно оглядывал ее с ног до головы, ее разодранное на бедре платье, и  это  явно мстительное, раздевающее презрение его было отвратительно  Никитину  -  не исчезал, не выходил из памяти обезумелый, удушающий табачным перегаром сип Меженина в мансарде: "Уйди, лейтенант, уйди, не мешай, говорю!"

    -  Громче,  сосунок!  Не  нуди!  -    грозно   

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту