Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

98

    - Я имею достаточное представление, какие следует задавать вопросы. Это во-первых. Во-вторых, когда мы с вами перешли на "ты"? Сегодня?

    - Ладно, ладно в бутылку-то лезть! Выкать буду. Ладно.

    - Благодарю.

    И лейтенант Княжко, весь суховато-упрямый, до предела заталенный ремнем и портупеей, шагнул к пленным и сейчас же заговорил по-немецки,  обращаясь то к несуразно тощему юнцу, то к  молоденькой  немке,  произнес  несколько фраз довольно спокойно.  Никитин  разобрал  одно  знакомое  слово  "Name", понял, что он спрашивал имена, фамилии, увидел, как набряк страхом  взгляд немки, как еле разлиплись опухшие ее губы, и она ответила тающим шепотом.

    - Emma... Herr Offizier...

    Юнец молчал, туго глотая, точно воздух не мог из груди вытолкнуть, лишь челноком ползал по горлу кадык, и тогда Гранатуров, нависая над ним  из-за спины Княжко, сильно ткнул пальцем ему в плечо:

    - Что, онемел, сосунок? Курт - твое имя!  Так?  Спросите-ка  его  -  из вервольфа он? Из леса? Сколько их там?

    Но Княжко оборвал его холодно:

    - Вот что, товарищ старший лейтенант, если вы будете перебивать меня  и тыкать в пленного пальцем, я прекращу допрос.

    - Ладно, ладно! - зарокотал недовольно Гранатуров. -  Цирлиха-манирлиха много, как вижу. Что они с нами сделали бы,  если  б  мы  у  них  в  лапах оказались! На огне бы поджарили!

    - Кишки через нос потянули бы и плакать не дали!  -  напористо  вставил Меженин. - Да и немочка -  фрукт:  ишь,  козочкой  притворяется.  Шпионка, сука!

    Он топтался позади немки, поводил задымленными глазами по ее  спутанным космами неопрятным волосам, по узеньким бедрам, по ее  полным  в  икрах  и тонким в лодыжках ногам. Он, видимо, не хотел  простить  и  себе,  и  этой невзрачной немке ее сопротивления в  мансарде,  тот  крик  сквозь  толщину подушки и, самолюбиво уязвленный, мстил ей и словами,  и  взглядом  злобы, которая была понятна Никитину.

    "Что за ересь говорил он  мне  наверху?  -  подумал  Никитин,  опасаясь вспоминать ощущение скользкой черноты, захлестнувшей его на мансарде. -  В чем я могу его обвинить? В попытке изнасиловать вот эту немку?  Но  он  не боится меня, потому что никто ничего не видел, а к немцам  нет  сочувствия ни у кого. Неужели я посочувствовал ей?"

    За стеной, в коридоре нижнего этажа, пронесся  шум  голосов,  засновали шаги людей, дверь приоткрылась - в проем всунулось пожилое серьезное  лицо командира четвертого орудия сержанта Зыкина, он доложил сумрачно:

    - К нам патрули прибыли! Кто стрелял, спрашивают. Враз прибежали!

    - Поговори с ними,  Никитин,  -  приказал  Гранатуров.  -  И  много  не объясняй, не распространяйся, сами разберемся!

    Никитин вышел в коридор, где желтым пламенем  чадила  немецкая  жировая плошка, поставленная на тумбочке под вешалкой,  и  горели  плошки  в  двух комнатах - там  шатались  по  стенам  тени  взбудораженных  солдат;  около входной двери  темнели  три  незнакомые  фигуры  в  плащ-палатках,  тускло поблескивало оружие. Сразу же к Никитину выдвинулся один из них,  судя  по фуражке, офицер, прямой, сухощавый, спросил с начальственным требованием:

    -  По  какой  причине  на  вашем  участке  возникла  стрельба,  товарищ лейтенант? Кто стрелял?

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту