Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

96

к  окну,  и заколотил кулаком  в  задребезжавшую  раму,  распахнул  одну  половину.  - Кажись, тревога!

    В этот же миг внизу, под окнами, раздались голоса,  суматошное  топанье ног, следом взвился пронзительный окрик: "Стой, стой, стрелять буду!" -  и клацнул затвор, опять затопали, забегали около  дома,  сверкнула  зарницей багровая вспышка, прогремело, оглушило звоном, и в оглушенной  винтовочным выстрелом тишине послышались тупые удары, ругательства, чей-то задавленный взвизг, потом на нижнем этаже заревел бас Гранатурова:

    - Часовой! Сюда его, сюда! Кто такой? Тащи его, если жив!..

    - O, Ku-urt! Ku-urt! -  рыдающе  вскрикнула  немка  и  вытянутой  тенью скользнула к окну, перевесилась вниз, по-детски  затряслась,  захлебнулась воплем и плачем:

    - Nicht schiepen! Kurt, Kurt!.. [Не стреляйте!]

    - Меженин, ведите немку вниз! Быстро!

    Никитин скомандовал это, сбегая по винтовой лестнице в  густые  потемки первого этажа, где потревоженно гудел из комнат говор разбуженных  солдат, наткнулся  на  кого-то  впотьмах,  кажется,    на    заспанного    Ушатикова, выскочившего в коридор ("Тревога? Немцы?"), увидел настежь раскрытую дверь гостиной, хаотичное движение фигур за порогом и  ощутил  едкую  тесноту  в груди, какая бывает при настигшей неизвестности, молниеносно и неотвратимо изменяющей обстановку.

    Когда он  вошел,  Княжко  и  Гранатуров  уже  стояли  посреди  комнаты, напряженные, хмурые,  оба  смотрели  то  на  возбужденного  часового,  еще державшего карабин на  полуизготове,  то  на  безобразного  своей  крайней худобой мальчишку-немца лет шестнадцати, в очках, одетого в широкий не  по размеру немецкий мундир, неимоверно грязный, прожженный на боку, свисающий на острых плечах; его огромные, покрытые пылью сапоги  кругло  расширялись нелепыми раструбами голенищ вокруг тощих ног, и  видно  было,  как  крупно ходили дрожью колени, обозначенные пузырями солдатских брюк.

    Мальчишка  этот,  затрудненно  дыша,  облизывал  растрескавшиеся  губы, полузакрытый прилипшими волосами лоб лоснился обильным потом, острый носик на давно не мытом его лице восково выделялся, словно у мертвого.

    - Ну? - густо прогудел Гранатуров и приблизился к  немцу,  сверху  вниз окинул его черными, прожигающими глазами. - Откуда ты такой  гусар,  вояка появился? Вервольфик? Ну? Где оружие? Обыщи-ка его подробно! - приказал он часовому. - Всего обыскать, ясно? Выверни его наизнанку!

    Часовой сделал грозные глаза, закинул за  спину  карабин  и  рыскающими жестами стал ощупывать, выворачивать  карманы  немца,  объясняя  при  этом жаркой скороговоркой:

    - Стою, луна как раз  взошла...  Слышу,  шебаршит  за  домом,  думаю  - должно, кошка или собака, или кто из наших по  нужде  вышел.  Обыкновенное дело... Глянул, а под яблоней за домом фигура стоит  и,  похоже,  на  окно вверх смотрит. И очки под луной - сверк, сверк!.. Не-ет, думаю,  очкариков в нашем взводе сроду не было. Выскочил из-за угла,  ору:  "Стой,  стрелять буду!" А он - наутек, я в небо пальнул - и  за  ним.  Подмял  его,  а  он, гаденыш, визжит и - за руку укусил! Стукнул я его по шеям, конечно...

    Поочередно выложив на стол донельзя  несвежий,  ржавого  цвета  носовой платок, солдатскую

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту